 |
|
Я должен был исправить мотор или погибнуть. Воды у меня едва хватило бы на неделю. Итак, в первый вечер я уснул на п..
Антуан де Сент-Экзюпери (Saint-Exupery)
«Маленький принц»
Он мог стоять на лошади, когда она брыкалась, он мог лежать на лошади, когда она брыкалась, он мог сидеть на ней и пить кофе, когда она брыкалась...
Алан Маршалл (Alan Marshall)
«''Шепот на ветру''»
d under the floor, but that did no good; if he happened to see a person standing over the place it'd give him the cold shivers, and loaded him up with suspicions, and he wou..
Марк Твен (Mark Twain)
«Tom Sawyer Abroad»
Смотрите также:
Эрл Стенли Гарднер. Дело воющей собаки
Эрл Стенли Гарднер.Норковая шуба,побитая молью
«Двойная страховка» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 101) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... Они уходили домой в половине одиннадцатого ночи, а я корпел до
половины первого.
Вот так я перешел Рубикон и, учитывая мой возраст, еще долго дожидался
бы какой-нибудь другой вакансии в редакции, если бы не приехал брат моей
матери, мой дядюшка-англичанин, разбогатевший в Соединенных Штатах. Он
простер ко мне веснушчатые руки и предложил пожить за его счет годик в
Европе, о чем я давно мечтал и даже составлял маршруты путешествий.
- При одном только условии,- сказал дядя Джонни, и его маленькие
бледно-голубые глаза смотрели на меня из-под рыжих кустистых бровей
сторожким кошачьим взглядом. Он был неисправимым романтиком, но по какой-то
странной причине всегда казался мне мормоном из Солт-Лейк-сити.- Пока ты
живешь на мои деньги,- сказал он,- ты не будешь ни пить, ни курить и к
борделям даже близко не подойдешь. Как ты будешь жить потом - твое дело. Но
я не желаю оплачивать распущенность, да еще в твоем возрасте. Понял?
- Ладно,- сказал я дядюшке Джону,- я согласен.
- А, нет,- сказал он.- Ты не соглашаешься. Ты обещаешь. Верней, даже
клянешься.
Я неохотно пообещал и поклялся. Эти запрещения того, о чем я даже не
помышлял, мне не нравились, тем более что судя по всему дядя Джонни в свое
время вдоволь насладился запретными плодами.
И вот в одно воскресное утро я отплыл из Мельбурна в шестиместной каюте
старого пассажирского парохода и прибыл в Лондон ровно месяц спустя после
того, как мне исполнилось девятнадцать лет. Я уже знал, что я буду делать в
Лондоне. У меня было несколько писем от друзей-журналистов из мельбурнской
"Сан" к их друзьям-австралийцам, работавшим на Флит-стрит. Я ходил из одной
редакции в другую и вручал письма довольно пожилым людям - всем им было уже
под тридцать.
И все они, глядя на мое загорелое лицо и спартанскую атлетическую
фигуру, начинали смеяться.
- Ты был таким зелененьким, таким восторженным, таким застенчивым,
страшно неуверенным и вместе с тем ершистым и с такой дьявольской решимостью
любым путем добиться своего, что во мне шевельнулось гнусненькое желаньице
раздразнить тебя до чертиков, а потом дать под зад коленкой...
