 |
|
Последнее, что он расслышать успел: "Мне нечего больше сказать." Nothing to say "You can tell your paper," the great man said, "I refused an interview...
О.Генри (О. Henry)
«Стихотворение «Нечего сказать»»
имущих, И на каждом углу эксплуатация провозглашает: &nb..
Бертольт Брехт (Bertolt Brecht)
«Хвала диалектике»
Над голубыми глазами, неизменно сверкавшими холодным огнем, , кустились светлые брови. Он был прусский аристократ, надменный и властный, но мать его была польская графиня...
Лоуренс Герберт (Lawrence Herbert)
«Прусский офицер»
Смотрите также:
Эрл Стенли Гарднер.Норковая шуба,побитая молью
Эрл Стенли Гарднер. Дело воющей собаки
«Сбежавшая медсестра» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 123) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... Само слово
"верещатники" обдавало зловещим холодом, оно словно таило в себе неясную
угрозу.
Предотъездная суматоха только усиливала страх. Знакомые комнаты,
непривычно пустые, вдруг сделались чужими и неузнаваемыми, а тут еще мать
без конца сердилась и бранила его. И она сама выглядела не как всегда - на
ней была какая- то незнакомая одежда и уродливая шляпка на голове. Шляпа
закрывала уши, и от этого лицо ее тоже казалось чужим. Когда они втроем
вышли из дома, мать схватила его за руку и потянула за собой, и он в
растерянности смотрел, как родители, необычайно возбужденные, усаживаются
среди своих сундуков и чемоданов. Неужели, думал он, они сами чего-то
боятся? Сами не знают, что их ждет впереди?
Поезд уносил их все дальше от знакомых мест, но Бен не мог как следует
рассмотреть, где они едут. Он сидел на среднем сиденье, между родителями, и
видел только мелькавшие за окном верхушки деревьев; он понял, что они
выехали за город. Мать сунула ему в руку апельсин, но он совсем не хотел
есть и кинул апельсин на пол. Это был неосторожный поступок. Мать больно
шлепнула его по спине. В тот же миг, по странному совпадению, поезд резко
дернулся и въехал в черноту туннеля. В голове мгновенно возникла знакомая
картина: темный чулан, наказание... Он открыл рот, и на весь вагон раздался
крик.
Как всегда, никто не знал, что с ним делать. Мать тряхнула его так, что
он прикусил язык. Вокруг было полно чужих людей. Старик с газетой недовольно
сдвинул брови. Какая-то женщина, оскалив в улыбке зубы, протянула ему
зеленый леденец. Он знал - все против него. Его истошный крик становился все
громче, и мать, с пунцовым от стыда лицом, схватила его в охапку и вытащила
в грохочущий тамбур.
- Да замолчишь ты наконец?! - крикнула она.
Он перестал понимать, что происходит. Его вдруг оставили силы, в голове
все перепуталось, и он повис у нее на руках...
