 |
|
о этого я остался лицом к лицу с самим собой, без выпивки, без наркотиков, без всякой возможности увильнуть, но лицом к лицу с чертовым Мной - стариной Дулуозом и бывали..
Джек Керуак (Jack Kerouac)
«Ангелы одиночества»
Мы все, как по сигналу, устремляем взгляды на нее: на бедную, несчастную невесту, лысую, голую, осыпанную пеплом, окруженную клеткой из металлических обручей от сгоревшего свадебного платья...
Чак Паланик (Charles Michael Palahniuk)
«Невидимки»
Время действия - середина мая, и день, судя по легкому ветерку в ветвях цветущих деревьев и молодой листве, обещал быть великолепным. Магнолии уже отцв..
Джон Ле Карре (John Le Carre)
«Маленькая барабанщица»
Смотрите также:
Эрл Стенли Гарднер.Норковая шуба,побитая молью
Эрл Стенли Гарднер. Дело воющей собаки
Вы читаете «Мрачная девушка», страница 17 (прочитано 12%)
«Бархатные коготки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Белокурая удача», закладка на странице 10 (прочитано 9%)
«Блондинка с подбитым глазом», закладка на странице 10 (прочитано 7%)
«Влюбленная тетушка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дважды неразведенный», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Девственница-бродяга», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дело воющей собаки», закладка на странице 10 (прочитано 11%)
«Дело о золотых рыбках», закладка на странице 10 (прочитано 7%)
«Дело о ленивом любовнике», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дело об абсолютном нуле», закладка на странице 10 (прочитано 31%)
«Дело об испуганной машинистке», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дело об отпечатке губ», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дело об удачливом проигравшем», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дело одинокой наследницы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Изъеденная молью норка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«История с шоколадом», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Кокетка в разводе», закладка на странице 10 (прочитано 8%)
«Королева красоты», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Лжесвидетельствующий попугай», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Любопытная новобрачная», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
..
- Я позволю вам говорить только об одном, - прервал его Эдвард
Нортон, - а именно: о законности учреждения траст-фонда и
интерпретации завещания. Но ни о чем больше.
Мейсон отодвинул стул и встал.
- Я не привык, чтобы мне указывали, о чем я буду говорить, а о чем
нет, - сурово ответил адвокат. - Я представляю права Фрэнсис Челейн,
вашей племянницы. И я буду говорить все, что пожелаю, в отношении этих
прав!
Эдвард Нортон протянул руку к кнопке и нажал ее костлявым пальцем.
Его жест был полностью лишен каких-либо эмоций.
- Я вызываю дворецкого, который проводит вас до выхода, мистер
Мейсон. Я считаю разговор законченным.
Адвокат стоял напротив хозяина дома, широко расставив ноги.
- Тогда вам лучше вызвать сразу двух дворецких, да еще и секретаря
впридачу. Им всем потребуется приложить немало усилий, чтобы
выпроводить меня отсюда, пока я не сказал все, что собираюсь сказать.
Вы сделали грубую ошибку, обходясь с вашей племянницей, словно с рабой
или вещью. Это пылкая, легко возбудимая натура. Не знаю, почему вы
решили, что ее шантажируют, но если вы так уверены...
Дверь в кабинет открылась и на пороге появился широкоплечий мужчина
с каменным лицом. Он поклонился Нортону.
- Вызывали, сэр?
- Да. Проводите этого господина.
Дворецкий положил тяжелую руку на плечо Мейсона. Адвокат резко
сбросил ее и вновь посмотрел на Нортона.
- Никто не будет меня провожать или выставлять вон, пока я не
сказал все, что собирался. Если эту девушку шантажируют, то вам
следует вести себя как живому человеку, а не кассовому аппарату, и
дать ей поблажку...
За спиной Мейсона послышалось движение, и в комнату вбежала Фрэнсис
Челейн. Она посмотрела на адвоката темными глазами, которые казались
ничего не выражающими. На лице было написано недовольство.
- Вы сделали все, что могли, мистер Мейсон, - сказала она.
Адвокат продолжал с хмурым видом глядеть на сидящего за письменным
столом хозяина дома.
- Вы больше, чем просто казначей, или, по крайней мере, должны
быть. Ей следует обращаться к вам за...
Фрэн Челейн потянула его за рукав.
- Пожалуйста, мистер Мейсон, пожалуйста. Я знаю, что вы пытаетесь
мне помочь, но ваши слова приведут как раз к противоположному
результату. Пожалуйста, ничего больше не говорите.
Мейсон глубоко вздохнул и вышел из кабинета. Дворецкий захлопнул за
ним дверь. Адвокат повернулся к Фрэнсис Челейн и воскликнул:
- Это самая упрямая, хладнокровная и абсолютно лишенная чувств
личность из всех, кого я когда-либо встречал на своем пути. Просто
айсберг какой-то!
Она взглянула на него и рассмеялась.
- Я знала, что если попытаюсь объяснить вам, насколько безнадежно
упрям мой дядя, вы мне не поверите. Так что я воспользовалась шансом
дать вам лично убедиться в том, что он из себя представляет.
Страницы: (132) : << ... 9101112131415161718192021222324 ... >>
Тем временем:
... В этом-то
главном, решающем пункте Томас Манн добился полной победы, сколько бы мы ни
оспаривали его тогдашних взглядов на искусство и на самого Гете, - взглядов,
которые лучше всего опроверг он сам своим позднейшим творчеством, и в первую
очередь "Доктором Фаустусом".
"Лотта в Веймаре" писалась в годы добровольного изгнания Томаса Манна,
когда на его родине бесчинствовала банда гитлеровцев. Это книга большого и
гордого одиночества, озаренного глубокой верой в то, что Германия - не они,
а он, Томас Манн, один из достойнейших ее сынов; в ней - заклинание прошлого
без неразумного намеренья претворить его в настоящее и все же не без тайной
надежды воздействовать им на современность. Это роман и вместе с тем книга
раздумий. Ее манера и стиль напоминают облегченного Гете-прозаика, автора
"Правды и поэзии" и философских глав "Вильгельма Мейстера". Удивительнее
всего, что некоторые страницы, некоторые отношения автора к изображаемому
идут от Достоевского, но это в большей степени полемика, чем единомыслие с
ним. Ибо истинный пафос книги, как, впрочем, и всего творчества Томаса
Манна, в преодолении мира темных страстей и порывов, страшного подполья
светом благого разума.
Мир неустройства, жестокой нелепицы непомерно громаден. Быть унесенным,
смытым кипящей стихией неукрощенной природы и социального зла так легко и
так "естественно", что раскрепощать эти темные силы не только не дело
искусства, но даже нечто исконно враждебное искусству. Искусство -
преодоление бесформенного. Образ плотины из второй части "Фауста" - прототип
не только грядущей, но и всякой культуры. Такова заветная мысль Томаса
Манна. Искусство потому так и занимало воображение писателя, что он
усматривал в нем закон и подобие, общие для всякого культурного созидания,
для всего этического мира. Пример искусства - вот чем Томас Манн предлагает
руководствоваться человеку.
В чем же существенный смысл этого "примера"?
Но прежде чем ответить на этот вопрос (в сложной, во многом и просто
неверной его постановке автором "Лотты"), несколько замечаний о форме, о
манере и стиле этой книги...
