 |
|
что столь неожиданную отмену должности члена совестного суда по новой конституции считаю, черт возьми, мерой преждевременной: ведь я рассчитывал пожизненно полу..
Герман Мелвилл (Herman Melville)
«Писец Бартлби»
Городок бежал уже под самыми крыльями, выставляя напоказ тайны своих садов: ограды не служили им больше защитой. Но, приземлившись, Фабьен понял, что ..
Антуан де Сент-Экзюпери (Saint-Exupery)
«Ночной полет»
Как полагалось, приходил в восторг от Боттичелли в галерее Уффици и по крайней своей молодости пренебрежительно отворачивался от того, чего мой кумир и наставник не одобрял...
Уильям Сомерсет Моэм (William Somerset Maugham)
«Узорный покров»
Смотрите также:
Эрл Стенли Гарднер.Норковая шуба,побитая молью
Эрл Стенли Гарднер. Дело воющей собаки
Вы читаете «Дело воющей собаки», страница 9 (прочитано 10%)
«Бархатные коготки», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Белокурая удача», закладка на странице 10 (прочитано 9%)
«Блондинка с подбитым глазом», закладка на странице 10 (прочитано 7%)
«Влюбленная тетушка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Дважды неразведенный», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Девственница-бродяга», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
- Вероятно, у него не было возможности послать их иначе.
- Возможно, - согласился Мейсон. - Вы прочли завещание?
- Нет. Как только я увидела, что лежит в конверте, я положила его в
сейф.
- Хорошо. Давайте посмотрим, что он там пишет. Мейсон развернул лист
бумаги с надписью "Последнее завещание Артура Картрайта" и, прочитав
написанное, медленно кивнул.
- Ну что ж, отличное завещание. Все написано от руки: дата, подпись и
прочее.
- Он оставил что-нибудь вам? - полюбопытствовала Делла. - Или я не
должна об этом знать? Мейсон хмыкнул.
- Разумеется, - ответил он. - Вы должны знать об этом. Мой метод
ведения судебных процессов несколько отличается от общепринятого, в
результате чего меня вполне могут пристрелить. Поэтому я хочу, чтобы
впоследствии вы смогли разобраться в моих делах. Итак, он оставляет львиную
долю своего состояния одному лицу, женщине, а мне - десять процентов от
наследства, при условии, что я буду представлять эту женщину по любым
правовым проблемам, которые могут возникнуть в связи с завещанием, смертью
завещателя или с ее семейными взаимоотношениями.
- Широкое поле деятельности, не так ли? - заметила Делла.
- Этот человек, - задумчиво продолжал Мейсон, - или писал под диктовку
опытного адвоката, или обладает острым умом. Сумасшедший не способен
составить подобное завещание. Все логично и взаимосвязано. Девять десятых
наследства отходят миссис Клинтон Фоули, остальное - мне. Он оговаривает...
- брови Мейсона медленно поползли вверх.
- В чем дело? - забеспокоилась Делла. - Что-нибудь серьезное? Ошибка в
завещании?
- Нет, - медленно ответил Мейсон, - ошибки нет. Но есть нечто очень
странное, - он подошел к двери, ведущей в коридор, и запер ее на ключ.
- Никаких посетителей, Делла, пока мы не разберемся с этим делом.
- Так что же произошло?
- Вчера, - Мейсон понизил голос до шепота, - этот человек говорил, что
хочет оставить свою собственность миссис Клинтон Фоули, и беспокоился, не
отразится ли на законности завещания тот факт, что женщина, проживающая с
Фоули как миссис Клинтон Фоули, в действительности не является его женой.
- То есть их брак не зарегистрирован, - уточнила Делла.
- Совершенно верно. Итак, вчера его интересовал вопрос, получит ли
наследство женщина, проживающая по определенному адресу и указанная в
завещании как миссис Клинтон Фоули, если потом выяснится, что она лишь
прикрывается этим именем. Выходит, Картрайт не сомневался, что под именем
миссис Клинтон Фоули скрывается другая женщина. И я объяснил ему, что для
определения лица, в пользу которого оставляется собственность, достаточно
указать в завещании известные завещателю имя и адрес этого человека,
например, описав его как "женщину, проживающую с Клинтоном Фоули на Милпас
Драйв, 4889, под именем миссис Клинтон Фоули".
Страницы: (81) : 123456789101112131415 ... >>
Тем временем:
... Так что никакого солнца
в тот момент сиять не могло. Надо мной подшучивали, говоря, что это,
наверное, был свет электричества, но я без труда отмахивался от соображений
здравого смысла и по-прежнему оставался непоколебим: пусть это было хоть
глубокой ночью, все равно край тазика вспыхнул золотым сиянием. И я был
твердо уверен, что видел тот яркий луч не когда-нибудь, а именно сразу после
своего рождения.
А родился я через два года после Великого землетрясения. За десять лет
до этого события мой дед, губернатор одной из колоний, был вынужден подать в
отставку: чтобы замять один крупный скандал, он взял на себя вину своего
подчиненного. (Я не приукрашиваю эту историю - в жизни не встречал человека,
который с таким абсолютным, идиотским доверием относился бы к окружающим,
как мой дед.) И с тех пор дела нашей семьи со стремительным, я бы даже
сказал, каким-то залихватским ускорением покатились под гору. Чудовищные
долги, опись имущества, продажа имения - чем хуже шли денежные дела
семейства, тем болезненнее воспалялось тщеславие его членов, словно
одержимых некоей темной силой.
Вот почему на свет я появился в запущенном наемном особняке,
расположенном в далеко не самом престижном районе столицы. Этот дом, с
мрачными, закопченными стенами, стоял на склоне холма; с одной стороны в нем
было два этажа, с другой - три. Вид он имел довольно заносчивый и нелепый:
помпезные железные ворота, широкие газоны, гостиная размером с буддийский
храм. В особняке было множество плохо освещенных комнат и целых шесть
служанок. Всего под этим скрипучим, как старый сундук, кровом жили десять
человек: дед, бабушка, мои родители и прислуга.
Причина злосчастий нашего семейства коренилась, с одной стороны, в
неуемном предпринимательском пыле деда, а с другой - в вечных болезнях и
безрассудной расточительности бабушки. Дед то и дело увлекался какими-то
сумасшедшими проектами, которые подсовывали ему всякие сомнительные
приятели, и отправлялся за тридевять земель в погоне за золотым дождем...
