 |
|
Его одежда еще не вполне соответствует требованиям столицы; и все же, когда он проходит вот так, не спеша, молодой, стройный, статный с..
Лион Фейхтвангер (Lion Feuchtwanger)
«Иудейская война»
По этой же причине в Приложении III "Хазарская переписка" мы приводим полный перевод пространной редакции ответного письма хазарского царя Иосифа (изданной П. К...
Кестлер Артур (Artur Koestler)
«Тринадцатое колено. Крушение империи хазар и ее наследие»
Потребности и чувства, делающие тебя таким же, как мы, человеком? Или ты действительно существо бесплотное, безмолвное, неуловимое, и потому появляешься тольк..
Болеслав Прус (Boleslav Prus)
«Тени»
Другие книги автора:
«Женщина за колючей проволокой»
Эрл Стенли Гарднер. Дело воющей собаки
Эрл Стенли Гарднер.Норковая шуба,побитая молью
Тем временем:
... "Он никогда не оставлял его заряженным",-
сказала мне его мать. Я это знал и еще знал, что оружие он держал в одном
месте, а патроны - в другом, отдельно, так, чтобы никто, даже случайно, не
поддался искушению пальнуть в доме. Эту мудрую привычку привил ему отец
после того, как однажды утром служанка вытряхивала подушку из наволочки и
револьвер, упав на пол, выстрелил: пуля пробила шкаф, прошла стену, с боевым
свистом пронеслась через столовую соседского дома и обратила в гипсовый прах
статую святого в человеческий рост, стоявшую в главном алтаре церкви на
другом конце площади. Сантьяго Насару, тогда совсем еще ребенку, злополучный
урок запомнился навсегда.
Последнее, что осталось в памяти у его матери,- как он промелькнул
через ее спальню. Он разбудил ее, когда в потемках ванной комнаты на ощупь
искал в аптечке аспирин, она зажгла свет и увидела его в дверях со стаканом
воды в руке: таким ей суждено было запомнить его навсегда. Именно тут
Сантьяго Насар и рассказал ей свой сон, но она не придала значения деревьям.
- Птицы во сне - всегда к здоровью,- сказала она.
Она смотрела на него из гамака, лежа в той самой позе, в какой я нашел
ее, сраженную догорающей страстью, когда вернулся в этот всеми забытый
городок и попытался сложить из разрозненных осколков разбитое зеркало
памяти. Она едва различала очертания предметов даже при свете дня, и на
висках у нее лежали целебные листья от головной боли, которую оставил ей
сын, в тот последний раз пройдя через ее спальню. Лежа на боку, она
схватилась за веревки гамака в изголовье и старалась подняться, а в
полумраке стоял запах крестильной купели, который поразил меня еще в то
утро, в утро преступления.
Когда я появился в дверном проеме, ей снова на миг почудился Сантьяго
Насар. "Вот тут он и стоял,- сказала она.- В белом некрахмаленом костюме -
кожа у него была такая нежная, что не выносила шуршания крахмала". Она долго
сидела в гамаке, пережевывала зернышки кардамона, пока у нее прошло
ощущение, будто сын вернулся...
Габриель Гарсия Маркес (Gabriel Garcia Marquez)
«История одной смерти, о которой знали заранее»
